ЦВЕТЫ ДЛЯ МАМЫ

Автор: Михаил Кривошеин

Проснулся я рано от привычных уже звуков, которые доносились снизу, где жила наша большая, тёплая и умная корова Марта. Первые струи молока, ударяя в дно пустого подойника, извлекали приятную и вкусную музыку. Я спал на сеновале и просыпался именно от этих звуков. Когда они становились глуше, а затем слышно было только цырканье струй да тяжёлые вздохи коровы, я снова засыпал.

В это утро заснуть снова было нельзя, потому что у мамы день рождения. Как неохота было вылазить из-под стеганого одеяла, но сегодня я должен быть мужественным. Скинув одеяло, быстро оделся и спустился по лестнице. Мама уже подоила корову и вышла из денника.

– Ой! Ты что так рано встал?

– Хочу проводить корову, – ответил я, поёжившись от утренней свежести.

– Ну, проводи, – обрадовалась мама, – А то я опаздываю на работу.

Я пошёл выгонять нашу кормилицу. Па улице было слышно только мычание коров да приглушённый разговор соседок, а саму картинку скрывал туман. Моя Марта шла лениво, а я шарил глазами по дороге в поисках прута или палки, чтобы поторопить её. Мне надо было вернуться и застать маму дома. Так хотелось сказать ей хотя бы несколько слов! Мол, поздравляю тебя и желаю счастья!

Но нам с Мартой повезло: ей – что не досталось палкой по бокам, а мне – что вовремя вернусь. Соседка тётя Мотя выгоняла свою комолую и, увидев меня, спросила:

– Ой, Мишанька! А ты чего так рано встал?

Я объяснил, что встал помочь, потому что у мамы день рождения. Соседка скользнула по мне ласковым взглядом и скомандовала:

– Ну, беги, поздравь её, а то уйдет на работу, и ты будешь маяться весь день. Да зайди к нам во двор, нарви цветов, а коров я сама провожу.

Я обрадовался и помчался домой вприпрыжку, уже было не до цветов. Забежал во двор, увидел быстро удаляющуюся фигуру и понял, что опаздываю. Я отчаянно, что было сил, закричал:

– Мама, мам!

И кинулся бежать за ней.

Она остановилась и сделала несколько шагов мне навстречу.

Я подбежал, а она спросила с тревогой:

– Ты что, сынок?

Проглотив ком, который душил меня, я ответил почти скороговоркой:

– Корову погнала тётя Мотя. А что нам дома надо сделать – прибраться и помыть пол, да?

– Приберитесь, да не деритесь, – кивнула мама. Это она имела в виду меня с братом, а я кое-как выдавил:

– Мама, поздравляю тебя с днём рождения!

– Ой, а я ведь и забыла совсем, – улыбнулась мама, – Ну, спасибо! – нагнулась и поцеловала меня в щёку.

– Давай, беги, ляг поспи ещё, а то холодно.

Я побежал домой. На душе было легко и радостно. Мы сегодня всё переделаем и не будем драться.

До школы оставалось с неделю. Мы с братом ежедневно прибирались дома и дрались по сорок раз на дню, закаляя в себе мужество. Но каждый день в банке на столе стоял свежий букет цветов.

Это были цветы для мамы.

ДЕРЖИСЬ, РОДИОН, ДЕРЖИСЬ!

Автор: Михаил Кривошеин

Рассказ

В Сибирь из Брянска пришло письмо:

«Здравствуйте, Родион Иванович!

Пишут Вам поисковики из отряда «Слава героям» из школы №36. Мы с радостью узнали, что Вы живы, а Ваше имя отлито на чугунной плите, которая стоит на братской могиле в селе Бобровое. Вы воевали в отряде истребителей танков, и теперь у нас задача узнать, а кто же похоронен вместо вас? Мы знаем, что был взвод из тридцати человек, а осталось в живых восемь, знаем всех по фамилиям.

Приглашаем Вас к нам в гости. Мы свозим Вас к обелиску, и может быть, Вы внесете ясность, и будет исправлена ошибка.

С уважением, школа №36. Музей.

Апрель 2015 года».

Родион Иванович едва дочитал письмо. Слезы застилали глаза. Дрожал весь организм.

В это время в комнату вошла внучка с кружкой воды. Она сразу поняла ситуацию:

– Дед, ты что, опять расстраиваешься? Тебе нельзя, побереги сердце. Тебя полечили, чтоб ты жил, а то в Москву на День Победы не съездишь. На вот, выпей водички и успокойся… Дай-ка я почитаю, что там пишут.

Внучка взяла письмо, прочитала и как-то вся подобралась. Подумала: «Ничего себе, сюрприз», а сама опять заиграла роль:

– Вот радость-то! Там тебе памятник сколько лет стоит, а ты жив-здоров. Не плакать надо, а радоваться. Я вот рада-радешенька. Бывает же такое! Счастливый ты, дед, и мы с тобой вместе. И что теперь делать? Поедешь, что ли? Тебе уже за девяносто. Выдержишь ли?

Родион Иванович вытер глаза, высморкался и ответил:

– Поеду, обязательно поеду. Надо поставить справедливую точку и честь отдать тому, кто заслужил. Я постараюсь.

Внучка вышла из комнаты с письмом и пошла к мужу держать совет.

Муж в гараже помогал сыну ставить мотик на ход. Она зашла. Сына не было, видно, уже укатил.

– Вань, на-ка, прочти. Что думаешь по этому поводу?

Муж взял письмо, долго читал, потом прочел конверт и сказал:

– Да-а… кандибобер. И что дед говорит?

– Говорит: «Поеду» и плачет. Боюсь, не доедет.

– Доедет, и все будет путем, – заверил муж. У тебя дед – герой. Давай-ка мы Родьку отправим сопровождающим с дедом, побывает в Брянске, парад посмотрит. Москва-то хороша теперь.

– Ой, Вань, я что-то боюсь. Отправим старого и малого, как бы чего не вышло.

– Все будет хорошо. Ты же знаешь нашего Родьку. Парень разумный, не зря в честь деда назвали. Ему эта поездка будет памятью на всю жизнь.

Родька лихо подрулил к воротам гаража. Взглянул на родителей и спросил:

– Что-то случилось?

Мать надернула улыбку и заверила:

– Нет-нет. А не хотел бы ты поехать с дедом в Москву и еще в Брянск? В качестве сопровождающего?

Сын сразу смекнул:

– А это надолго?

– Ну, где-то на неделю, – ответила мать.

– А как же школа, – спросил Родька.

Мать, не мешкая, ответила:

– Да тут все майски праздники. Что пропустишь – наверстаешь.

– Да я с удовольствием! Вот друганам скажу, враз облезут! – Родька развернул свой мотик и погнал к друзьям.

Сборы были серьезными.

Против такого сопровождающего запротестовали в военкомате. Но в области дали добро. Выезжали из областного центра с общим руководителем и даже врачом. Играла музыка. Много провожающих. Все очень торжественно. И, наконец, поезд тронулся.

Ехали весело, шумно. Родион Иванович ходил в соседнее купе играть в карты. Родька лежал на верхней полке и смотрел в окно. Много снимал на камеру. Особенно его поразил памятник Соловату Юлаеву, башкирскому народному герою. Он сделал несколько удачных снимков.

Так незаметно доехали до Москвы. Столица встретила шумно. Из всех динамиков звучала музыка. Кругом флаги и транспаранты. Их встретили и разместили в гостинице. Все было учтено. Забота была исключительная. Родька даже смущался, а прадед принимал все с достоинством. Поездили по Москве с экскурсиями, поглядели.

На другой день уже парад.

Утром встали рано.

Ветеран вынул из чемодана парадный китель, надел его и спросил у правнука:

– Ну как?

Паренек смотрел, не отрываясь, и думал: « Какой же у меня прадед красивый и бравый, не хуже генерала. Не стыдно с ним погулять по Москве. Он умный и внимательный, никогда не скажет что-нибудь невпопад. Говорит, как профессор, выглядит, как генерал – есть на кого равняться».

Вниз спустились на лифте. В вестибюле толпился народ – ветераны и какие-то вездесущие молодые люди. Это оказались волонтеры. Ими явно кто-то управлял, а они организовывали ветеранов в группы, рассаживали в автобусы и отвозили к Красной площади. Там всех распределяли, кого куда. Родион Иванович устроился на трибуне, рядом Родька осматривает все внимательно.

По площади ровным порядком выстроились войска. Над площадью стоял гул. И вдруг все замолкло. Откуда-то появился Президент, его сопровождали несколько человек. Только они присели, зазвучали фанфары. Начался парад.

Парад длился недолго. Долго добирались до гостиницы.

От всех предложений, где их будут угощать, Родион Иванович отказался, а Родька молча сожалел и глотал слюнки. Да… Он с удовольствием бы посидел за хорошим столом, но не он тут рулит.

Когда зашли в гостиницу, старший Родион, едва сняв китель, рухнул на кровать. Надо было отдохнуть. Ночью у них поезд до Брянска.

До Брянска ехали не долго. Там в Европе города и поселки подряд, не то, что у нас в Сибири. Родька глядел в окно и все размышлял. Когда рассветало, уснул. Родион Иванович разбудил его на подходе к Брянску. Надо было сдать белье и собраться:

– Вставай, парень, пора умываться.

В Брянске их встретили школьники с цветами. С ними был учитель. Он и был руководитель поискового отряда «Слава героям». Привезли в свою штаб-квартиру. Это был школьный музей. Все здесь посвящено Великой Отечественной войне. На расставленных стульях сидели школьники и местные ветераны. Школьники прочитали литературную композицию. Хор ветеранов исполнил несколько патриотических песен. Затем одна женщина обратилась к Родиону Ивановичу. Поздравила его с Днем Победы и поблагодарила за то, что он приехал.

А Родион Иванович был все время каким-то отрешенным. Чувствовалось, что ему в тягость это мероприятие. Он мысленно был уже там, у памятника.

Наконец-то все закончилось и им подали микроавтобус. К памятнику поехало несколько человек: руководитель поискового отряда, заведующая музеем, представитель военкомата и фотокорреспондент из местной газеты. Ехали целый час по хорошей дороге, а потом полчаса по проселочным дорогам.

Микроавтобус остановился под большим развесистым дубом, рядом с которым стоял обелиск с красной свежевыкрашенной звездой. У основания прикреплена чугунная плита с фамилиями павших.

Первым к обелиску подошел Родион Иванович, под руку его поддерживал правнук Родька, а сзади шли все остальные. Без труда ветеран прочел фамилии и, запрокинув голову, долго стоял молча. Всем казалось, что он глядит в небо, а он таким образом держал слезы, чтобы они не проливались Справившись с эмоциями, отчетливо сказал:

– Я знаю, кто похоронен вместо меня, но надо проверить. Когда меня ранило, я отдал все документы и письмо для родных старшине. Фамилия его Мезинцев, а имя – Никанор. Он тоже сибиряк, с Алтая. Сделайте запрос, вернулся он с войны или нет. Его могли похоронить под моей фамилией из-за документов. Тогда шибко разбираться некогда было. И еще, я помню, что он называл село Солтон. Раз вы поисковики, вот вам и карты в руки.

Старик погладил обелиск и сказал:

– Скоро встретимся, братцы!

Резко повернулся и пошел к машине.

Домой ехали все больше молча. Родька в поезде познакомился с девочкой и много с ней общался, а Родион Иванович ушел в себя. На вокзале в Новокузнецке их встретили родные. Родька был рад, что папа и мама приехали из поселка за ними на машине. А дед без эмоций сел в машину и молча доехал до дома. Только входя в дом, промолвил:

– Хочу в баню!

Внучка затопила баню и взялась готовить праздничный ужин, чтобы дед и сын понимали, как их любят и ждут дома.

Родька убежал к друзьям поделиться впечатлениями последних дней. Родион Иванович лежал на кровати, закинув руку за голову, и о че-то напряжено думал. Из этого состояния его вывела хозяйка, сообщив, что готова баня. Он встал, открыл шкаф, взял белье и полотенце и пошел в баню. Когда пришел из бани, сказал:

– Меня не беспокоить.

Внучка удивлено глянула на него и спросила:

– А как же ужин?

На что он ответил:

– Меня не беспокоить.

Женщина пожала плечами и сказала:

– Ладно.

Родион Иванович зашел в комнату, плотно прикрыв дверь, поменял простынь и наволочку и лег.

Утром хозяйка сказала мужу:

– Пойди позови деда завтракать.

Он пошел и через минуту крикнул:

– Таня, иди-ка сюда!

Она пошла. Войдя в комнату, она поняла, что дед ее не дышит. Он лежал ровно, руки на животе, на лице абсолютный покой и уверенность, что он все сделал в этой жизни. Таня прислонилась к мужу, и ее плечи задрожали. Иван положил ей руку на голову и утешал:

– Не плачь, Танюша! У нас остался сын, это его продолжение. Вот ведь какой был человечище. Не будем пока говорить Родьке, пусть идет в школу, скоро ЕГЭ, надо ему готовиться. Нам теперь тоже много забот. Я вызову врача и милицию, а ты обзванивай родственников. Да, надо не забыть сообщить в военкомат и в совет ветеранов. Его там уважали.

Родька, ничего не подозревая, убежал в школу. Ну а родители начали подготовку к похоронам. Все в доме ожило: задвигались туда-сюда какие-то люди, подъезжали и отъезжали машины, получив распоряжения.

В обед с шумом влетел в дом Родька. Его в школе спросил учитель:

– Что у вас дед умер?

Родька ответил:

– Да нет, живой.

Учитель продолжил:

– А… дак ты еще не знаешь. Умер, умер. Ты иди домой.

Родька сорвался в места и побежал домой. Только повернув в свою улицу, понял, что учитель сказал правду. Во дворе было много народу, и около входной двери стояла нарядная крышка гроба. Он остановился, сделал несколько глубоких вздохов и, глядя в небо, сказал себе:

– Держись, Родион, держись!

Так говорил его прадед, когда ему было трудно.

ПУБЛИКАЦИЙ МЫСКОВСКИХ АВТОРОВ В 2014 ГОДУ

Публикации в периодических изданиях:

Воробьева Е. Я не знаю, где рай: стихи // Огни Кузбасса. – Кемерово, 2014. – №1. – С. 106-107.

Мясникова И. Первые жизненные впечатления – война: воспоминания // Огни Кузбасса. – Кемерово, 2014. – №2. – С. 144-146.

Кривошеин М. Последний патрон. Эпидемия: рассказы // Огни Кузбасса. – Кемерово, 2014. – №6. – С. 101-108.

Воробьева Е. Стихи // Образ: литературный альманах. – Ленинск-Кузнецкий, 2014. – №3. – С. 57-62.

Кривошеин М. По щучьему веленью. Притча: рассказы // Начало века. – Томск, 2014. – №1.

Кривошеин М. Последний патрон: рассказ // Начало века. – Томск, 2014. – №4.

Комаров А. Как я охотился на щук: рассказ // Охотник и рыболов Сибири. – 2014. – №7. – С. 18-20.

Публикации в сборниках:

Соловьева Г., Цхомелидзе Л., Воробьева Е., Копысов В.: Стихи // Рождественская звезда-2014: сборник произведений победителей и участников фестиваля. – Мыски, 2014.

Отдельные издания:

Скрябина Г. Капли радости и грусти: сборник поэзии. – Мыски, 2014. – 40 с.

В 2015 ГОДУ ЦЕНТРАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА

ГОТОВИТ К ВЫПУСКУ СЛЕДУЮЩИЕ ИЗДАНИЯ:

Кусургашев Г. Призраки колымского золота.

Я люблю тебя, Горная Шория: сборник стихов и прозы мысковских авторов.

Рождественская звезда-2015: сборник произведений победителей и участников фестиваля.

Михаил Кривошеин

Родился в 1951 году в селе Кривошеино Кривошеинского района Томской области. Публиковался в местных и региональных газетах, альманахах «Полифон», «Огни Кузбасса». Автор пяти сборников: «Стихи и рассказы» (2000), «Не топчите цветы ногами» (2005), «Тёплый цвет холодного апельсина» (2010), «Мама, прости!» (2011), "Цветы для мамы" (2016). Член Союза писателей России с 2014 года.

Публикации на блоге:
Цветы для мамы
Держись, Родион, держись!

Тетя Мотя и кот Котя 

 Полицейский Петруша

Раненый обелиск 

Мама, прости! 

ТЕТЯ МОТЯ И КОТ КОТЯ

Автор: Михаил Кривошеин

Рассказ

         Тетя Мотя жила не одна, но её яркая натура затмевала другие личности,  и потому она была осью в круговороте семейной жизни. Своим разумным словом она умела ещё в зачатке погасить искры недовольства у горделивой казачки-снохи. Тетя Мотя внешней красотой не отличалась. В семье у них была огромная мосластая комолая корова мышастого цвета. Она походила на верблюда, и тети Мотин брат иногда шутил: Самые красивые в нашем краю – это наша Мотя и её корова».

Тетя Мотя вставала раньше всех. В их дворе было множество всякой живности, все они тянулись к её ласковой шершавой руке и вслушивались в её посвистывающее дыхание. Всех, бывало, приласкает: почешет или погладит каждого дворового питомца. Но больше всех ласки доставалось коту – огромному пушистому красавцу. Кличку свою он получил от соседского малыша, который ещё плохо говорил и кроме «мама», «папа» и «дай-дай» ничего не произносил. От вида этого пушистого красавца у ребенка округлились глаза и он с маху вымолвил: «Котя!» Тетя Мотя согласилась; «Да, Котя, пусть будет Котя». Потом были слезы, потому что Коте не нравилось желание малыша таскать его на руках, но так или иначе знакомство состоялось. Кот часто сопровождал хозяйку по двору и за  ограду, но только не любил ходить в денник. Ему как-то хватило одной встречи с огромным хохлатым гусаком. Когда они столкнулись, у кота шерсть поднялась, вся до последнего волоска дыбом, но гусака это отнюдь не испугало, и он так долбанул Котю своим стальным клювом, что тот заскочил на крышу сарая и уже сверху  стал наблюдать, как этот белый великан гоголем ходит  вокруг сговорчивых гусих. Но, несмотря на некоторые неудачи, жизнь у Коти была как у всякого нормального кота. Он много ел, долго спал и все его беспрестанно ласкали, особенно тетя Мотя. Он устраивался у неё на коленях и в особых порывах нежности мог покалывать хозяйку, выпуская огромные когти.

Как-то тетя Мотя пошла кормить птицу, зашла в кладовку, открыла крышку на бочке с зерном и обнаружила там маленькую серую мышку. Мотя, не долго думая, опустила крышку, зашла в дом, и взяв на руки полусонного  Котю, молвила: «Ну-ка, пойдем, золотко, на охоту». Подняв крышку, она опустила кота на дно и крышку прикрыла так, чтобы следить за действиями кота. Кот сначала следил за хозяйкой, но потом стал озираться по сторонам и, о, Боже! – увидел мышь! Кот озверел. Усы у него зашевелились, шерсть встала дыбом, спина выгнулась горбом, но вместо того, чтобы броситься на мышь, он издал истошный вопль и замер, а мышь с испуга засуетилась, немного побегав, спряталась  под его  пушистым хвостом. Он сделал отчаянный бросок кверху и вышиб крышку у тети Моти из рук. Крышка, ударив хозяйку по глазу, отлетела в сторону. Тетя Мотя от удара и от неожиданности повалилась в угол кладовки. В доме все услышали вой, грохот и звон стекла, так что повыскакивали все. Выскочив, увидели такую картину: в углу кладовки в ванне с пустыми бутылками сидит их любимая мать и бабушка, прикрыв один глаз рукой. Второй глаз меж тем  смотрел на чердак, где скрылся их всеобщий любимец – «охотник», а в бочке по дну бегала маленькая серая мышка.

Утром тетя Мотя провожала корову. Она шла, низко опустив голову, сильно натянув платок на глаза. Из тумана «нарисовалась» веселая фигура пастуха Кости. «Ты чо, Матрена Антоновна, сегодня отстаешь, у…. да  ты никак с фонарем, кто это тебя?» «Да кот, подь он к черту», - ответила тетя Мотя. «Видно у кота на лапе был кастет», – хохотнул в ответ Костя. Коровы обходили их, с опаской поглядывая на бич. Костя дождался последнюю и погнал стадо.

Вернувшись домой, тетя Мотя решила прилечь на часок, и только успела устроиться на диване, как тут же в ноги ей запрыгнул кот, и мягко ступая, стал пробираться вперед.

– Иди уж, - приподняла хозяйка старую шаль. И вдвоем они забылись в счастливом сне.